(1987–1992) Стихи в письмах
И яблоня в цветочном поцелуе

И яблоня в цветочном поцелуе,
Береза из тончайшего белья…
Сегодня бал! Весенний сад ликует,
Зеленый ветер каждую ревнует
И любит каждую — капризное дитя.

От стана к стану — в зыбкие объятья,
В ажур сирени, в легкие края
И складки накрахмаленного платья,
В прохладу рукавов небытия.

И даже ели — сумрачные леди —
В янтарном смехе ожерелий, бус…
Под люстрой, в зеркале, на лаковом паркете
Я растерялась
И чуть-чуть боюсь…
Сегодня бал —
И музыка и ветер!

 
Два изначалия...

Там рано на заре,
В полночном полусне
Без грусти, без печали
Ты вспомнишь обо мне.

(Канцона, 16 век)

Два изначалия:
Начало и конец —
Непревзойденная гармония октавы.
Миг славы, как надгробия венец,
Но промежутка сладостна отрава.

С нее достаточно горячего вина
И — босиком,
В забитую хибару,
Где жизнь моя — почти что даром:
От сердца, а не от ума.

И вторя этой внутренней свободе,
Пропой, усталый юноша, про то,
Как по утру горит на небосводе
Высокое, пронзительное До.

 
Петербургу

Хорошо так бродить одиноко
Под Его истончающим Оком…

Ползать кверху за архитектурой,
К бедным ангелам на верхотуру.

И как статуи, понемногу
Растерять в толчее руку… ногу…

Хорошо под треухим фетром
Жгучей бледностью скулы обветрить,

В детство впавшим — когда… ах когда-то —
Разблестящим аристократом.

Средь таких же бродячих и верных,
Тонких, ломаных, нервных…

 
Когда-то я не смела быть поэтом…

Когда-то я не смела быть поэтом…
На землю тихо падали стихи
Из голубого утреннего света
И солнечной трухи.

Ходила по блистающим осколкам,
По плечи утопала в синеве.
О сколько их, безудержных, в Неве
И в зорях сколько!

Не знала очарованную грусть,
Хотя ее в глазах уже носила.
И сердце полудикое творило
Вслепую, наизусть,

Срывая вниз серебряные ливни.
И я осталась в этом мире дивном.

 
«Девушка с зелеными рукавами» (голярда)

Давным-давно,
Что не помню я:
В какой стране и старине
Течет Мелодия,
Как слеза…
Я пою, но проснуться нельзя.
Лечу на свет
Золотых волос,
Подков коней, синевы огней.
И в этой солнечной
Вышине
Она повстречается мне
День и ночь —
Приходящий сон
На белый свет,
Одинокий свет.
Услышь Мелодии
Вечный зов
Средь зеленых ее рукавов.
Бродягам в путь
Собирать сердца.
Поэтам сеять цветы в пути.
Они не спят
На пороге к ней —
Мелодии синих огней.

Иду неведомый, не любим —
Не миру, не
Самому себе,
Давным-давно,
Что не помню я —
Звучит эта песня моя…

 
Море морей

Погружаюсь в моря —
Разноцветные воды:
По лиловым краям
Белой чайкой свободы,

На зеленых полях
Муравой прорастаю,
В голубых куполах
Спелым яблоком таю,

И покажется лес
Рваной тряпочкой хаки,
Теплой кожи разрез
На горячие маки,

Медью боль остужу,
Рыжей гордой пастушкой
За стадами хожу
По лугам… Ты послушай —

Синий ветер дерет
Лебединые перья
И в пучины берет,
За тяжелые двери.

Подымаюсь на дне —
Фиолетовый вечер.
Он на голову мне
Серебро свое мечет.

И последний рывок!
Океан отступает!
И на белый песок
Мое тело бросает.

Иль лежу, иль плыву? —
Но по самому краю.
И живу не живу? —
Но опять умираю.

Оглянуться! Скорей!
Кто-то рядом, всё ближе…
Это море морей
Мои волосы лижет.

 
В даль

Нарядиться,
На кресло взобраться,
В даль заброшенную влюбляться.
Даже если
Она на картине,
Если мебели нет в квартире,
Если платье
Устало носиться,
Все равно —
В даль бежать
И влюбиться!

 
Декабристам

Лежат они,
Задавленные снами,
В тревоге и любви.
Далекие,
Но будто вечно с нами:
Подумай — назови.

И будет дождь
С опухшими глазами,
Лицом к лицу.
Сгорая, ждешь,
Как раструбят басами
Там, на плацу.

 
Демон Врубеля

Отдыхал
И мозаику тела
Развеял,
По цветам освежил,
Где смола и слеза
Прикипела
На перьях,
Меж надорванных жил…

Мрак сбегался
За медно-зеленой
Спиною,
Под глазами густил…
И кровавил закат
Опаленной
Губою,
И о смерти грустил…

 
Рождение Христианства

Была река
Огромной рыбой
В заросших вязью берегах
И в жирных каменных боках —
Колючей глыбой.

Висел над чешуей прохладной
Бамбука брошенный мосток.
В осоках, лотосах — так жадно
Горел Восток.

Стрелой любви
У изголовья
Вставал изнеженный тростник.
Садилась дева на плавник,
И запах моря

Погнал вперед
Тугие волны.
В том ритме закачался мост,
И пену взбил могучий хвост,
И было больно

Смотреть
На солнечный пожар,
На холод затонувшей сини…
И дева рыбку выносила,
В руке зажав.

 
Долгожданный день

Брызги фиолета, серебра,
По краям обсыпанного шелка…
Вышиваю чуткою иголкой
Ночи Рождества.

Больше снега, блеска и свечей…
На груди — распахнутой звездою
Сердце… Оплетаю бахромою
Изморозь ночей.

Перламутра — радостных измен —
Атлас зарумянится нарядный…
И встает сиреневой отрадой
Долгожданный день!

 
В жизни

Угол кресла, стола, шифоньера,
Угол дома, в котором живу.
В тесноте, как в безудержной вере,
Я плыву.

Зерна хлеба, прожилки капусты,
Капли ягоды на языке.
Мне с надеждой ни горько, ни пусто
Плыть в реке.

В теплых муках, от крови рождая
Бесконечную славу веков,
Я, любя, так светло ожидаю
Берегов…

 
Учусь на флейте...

Учусь на флейте
Немногому —
Чистому звуку…
Всем человеческим
Пейте
Звонкую муку,

Горлом, губами
Черный свой крик
Зажав,
Слушайте же —
Над нами
Хрустали
Лежат

И хрупкие
Ждут от нашего
Неустроенного нутра
Простую
И величайшую
Музыку
Добра.

 
Не удивляемся десяткам...

Не удивляемся десяткам —
Уж сотни пестует война.
Быть может на бинты, на тряпки
Растащат наши имена.

Погибнем или убоимся…
Стонога грязная за нами
Ползет — кровавая мокрица —
Вперед ногами…

 
Даже мысли ушли...

Даже мысли ушли —
Нечем жить,
Нечем пользовать…
Восхищенья ушиб!
Не ходила, а ползала.

Темнота, нищета…
Звуки, запахи óстрились,
Разрывались цвета
На молекулы пестрые.

Еще долго потом
В этой черной агонии
Я хлебала нутром
Кровь и воду гармонии.

 
Что-нибудь напялить...

Что-нибудь напялить
И бежать на воздух
Собирать каштаны
Всё что мне осталось

Кланяясь дивиться
Дворничихе милой
Что метлой гоняет
Осень на асфальте

Солнечные пятна
Свежие ложатся
И каштаны скачут
Розовым исподним
Сердце раскрывая
Надвое разбившись

Золотое слово
О блестящих судьбах
Матовых шершавых
Искренне и больно
У меня в ладони

 
Мне бы духа концертного!

Мне бы духа концертного!
Просто входнобилетного,
Как студента одетого,
На колонны воздетого…

Я бы тоже подставила
Руки, плечи и талию,
Чтобы музыка правила!
И кружила, и плавила!

Подхватив в ноты ловко
Крик с галёрки…

 
Пьеро

Грусть заметает пути…
Медленно, тихо идти
В маске из гипса,
В оцепененьи боков,
А из пустых рукавов —
Ветки ириса.

Может пойти позвонить,
Может хоть хлеба купить?
Жить-то ведь надо…
Но продавщицы испуг —
Синих, оторванных рук
Моих водопады,
Нервных бровей полукруг.

 
Прям и черен волос по Неве

Прям и черен
Волос по Неве.
Бледный лик отчаян,
Но опять внове.

Жестк и строен
Во хребте Тучков.
В желчи неспокоя
Фонари очков.

Пятачки — на пятках,
Площади — прыжком!
Брошусь без оглядки
В проходной ползком…

Остр и нежен,
И изящно рад —
На пуантах режет
Петербурга взгляд.

 
Дуель

Край рубахи белой.
Слабый взмах манжет…

В глубине прицела
Молодой поэт.

Парусом испанским
Рукавов шитье.

Пара дуэлянтских
Старых глаз — цевье.

Три дано мгновенья…
В первом же — убит!

И как откровенье
Белой двери щит,

Гладкой и открытой —
На пороге лег.

Крови нет пролитой,
Нет врага у ног.

С белым светом слитый,
Став самим собой.

Во груди пробитой —
Жалость и покой.

 
Ночные тревоги

Ночные железные маки,
В крови отвердевшие,
Как черные, тесные фраки,
Мне душу одевшие.

Срываю, несу до зари
Плечами мужчины
Горчайшую середину
Опоры земли.

 
Боюсь дотронуться

Боюсь дотронуться —
Услышу стоны,
Боюсь дышать
В бездушный этот шар —
Поднимется ли в небо
Или лопнет
В руках у малыша?

 
Любовь, как страна...

Любовь, как страна
Поделенная цветом,
С парадом — Арбатом —
Але!
И с Невским —
Развесистым
В розах поэтом,
С вином Елисейских
Полей…

Земля перекрашена
Кровью червоной
И свежими ранами-
Рви!
Нам встретиться б
Где-нибудь
В водах бездонных,
В той давешней
Оной
Любви.

 
Сердце болит...

Сердце болит,
Еще ближе прижалось,
И жалит любая
Недобрая мысль

На корке земли
И в согбенных высях,
И у соседа
лысого…

Тянет,
Биться почти перестав, —
Разбухло
От крови Христа.

 
Взволнованно

Взволновано… ног не чуя
Кружусь… обернусь — лечу я

По лестницам… в разговорах…
Вальсируя в коридорах…

Не вспомнить… не успокоиться…
Как будто душа торопится

В другое, новое время…
И так узки́ эти двери…

 
Улиткой согнутой...

Улиткой согнутой,
Спиралью нервною
Я мир свой огненный
И день свой первый,
Как пуп развязываю.

И рвусь объятием,
И таю к волосу,
Чтоб всё обнять бы я
Сумела голосом
И суть вещей связать.

 
Теплый круг хлеба

Теплый круг хлеба —
Из рук и неба,

Сложенных вместе,
Брошенных в тесто.

Свежих и жарких
В нежную ржанку.

И голод потухнет
От золота духа…

 
Кармен

Насмешница.
Танцорка.
Карменсита…
Любовь сквозь сито-
Решето.
Когда и с кем —
Спроси-ка —
Решено
И в миг один
Прожито.

Сама же
Розу мнешь
Устало —
Тебе не мало?
Но гордым взглядом,
Жаждой сил! —
Ты крутишь,
Крутишь глобус зада
Вокруг
Своей оси.

 
Тебе морской...

(М. Цветаевой)


Тебе морской,
А мне же просто чайке —
Рифмует океан отчаянье.

Тебе — тоска
От соли и песка…
А мне под парусом
Дубовая доска
На выживание,
Работы для…

Тебе печальной,
Горькая петля
И волн неудержанье —

 
Натяну подследники...

Натяну
Подследники,
Парусину туфель белых.
В розовом переднике
Побегу
За синим небом!

Бьется
Так неистово
По бокам
И нивам
Сарафан батистовый,
Расписной и длинный.

Косы
К травам сочным
Наклоню в подарок,
Пропою
Высóко очень! —
В жизни никогда так.

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 Следующая > Последняя >>