И яблоня в цветочном поцелуе,
Береза из тончайшего белья…
Сегодня бал! Весенний сад ликует,
Зеленый ветер каждую ревнует
И любит каждую — капризное дитя.

От стана к стану — в зыбкие объятья,
В ажур сирени, в легкие края
И складки накрахмаленного платья,
В прохладу рукавов небытия.

И даже ели — сумрачные леди —
В янтарном смехе ожерелий, бус…
Под люстрой, в зеркале, на лаковом паркете
Я растерялась
И чуть-чуть боюсь…
Сегодня бал —
И музыка и ветер!

Там рано на заре,
В полночном полусне
Без грусти, без печали
Ты вспомнишь обо мне.

(Канцона, 16 век)

Два изначалия:
Начало и конец —
Непревзойденная гармония октавы.
Миг славы, как надгробия венец,
Но промежутка сладостна отрава.

С нее достаточно горячего вина
И — босиком,
В забитую хибару,
Где жизнь моя — почти что даром:
От сердца, а не от ума.

И вторя этой внутренней свободе,
Пропой, усталый юноша, про то,
Как по утру горит на небосводе
Высокое, пронзительное До.

Хорошо так бродить одиноко
Под Его истончающим Оком…

Ползать кверху за архитектурой,
К бедным ангелам на верхотуру.

И как статуи, понемногу
Растерять в толчее руку… ногу…

Хорошо под треухим фетром
Жгучей бледностью скулы обветрить,

В детство впавшим — когда… ах когда-то —
Разблестящим аристократом.

Средь таких же бродячих и верных,
Тонких, ломаных, нервных…

Когда-то я не смела быть поэтом…
На землю тихо падали стихи
Из голубого утреннего света
И солнечной трухи.

Ходила по блистающим осколкам,
По плечи утопала в синеве.
О сколько их, безудержных, в Неве
И в зорях сколько!

Не знала очарованную грусть,
Хотя ее в глазах уже носила.
И сердце полудикое творило
Вслепую, наизусть,

Срывая вниз серебряные ливни.
И я осталась в этом мире дивном.

Давным-давно,
Что не помню я:
В какой стране и старине
Течет Мелодия,
Как слеза…
Я пою, но проснуться нельзя.
Лечу на свет
Золотых волос,
Подков коней, синевы огней.
И в этой солнечной
Вышине
Она повстречается мне
День и ночь —
Приходящий сон
На белый свет,
Одинокий свет.
Услышь Мелодии
Вечный зов
Средь зеленых ее рукавов.
Бродягам в путь
Собирать сердца.
Поэтам сеять цветы в пути.
Они не спят
На пороге к ней —
Мелодии синих огней.

Иду неведомый, не любим —
Не миру, не
Самому себе,
Давным-давно,
Что не помню я —
Звучит эта песня моя…

Погружаюсь в моря —
Разноцветные воды:
По лиловым краям
Белой чайкой свободы,

На зеленых полях
Муравой прорастаю,
В голубых куполах
Спелым яблоком таю,

И покажется лес
Рваной тряпочкой хаки,
Теплой кожи разрез
На горячие маки,

Медью боль остужу,
Рыжей гордой пастушкой
За стадами хожу
По лугам… Ты послушай —

Синий ветер дерет
Лебединые перья
И в пучины берет,
За тяжелые двери.

Подымаюсь на дне —
Фиолетовый вечер.
Он на голову мне
Серебро свое мечет.

И последний рывок!
Океан отступает!
И на белый песок
Мое тело бросает.

Иль лежу, иль плыву? —
Но по самому краю.
И живу не живу? —
Но опять умираю.

Оглянуться! Скорей!
Кто-то рядом, всё ближе…
Это море морей
Мои волосы лижет.

Нарядиться,
На кресло взобраться,
В даль заброшенную влюбляться.
Даже если
Она на картине,
Если мебели нет в квартире,
Если платье
Устало носиться,
Все равно —
В даль бежать
И влюбиться!

Лежат они,
Задавленные снами,
В тревоге и любви.
Далекие,
Но будто вечно с нами:
Подумай — назови.

И будет дождь
С опухшими глазами,
Лицом к лицу.
Сгорая, ждешь,
Как раструбят басами
Там, на плацу.

Отдыхал
И мозаику тела
Развеял,
По цветам освежил,
Где смола и слеза
Прикипела
На перьях,
Меж надорванных жил…

Мрак сбегался
За медно-зеленой
Спиною,
Под глазами густил…
И кровавил закат
Опаленной
Губою,
И о смерти грустил…

Была река
Огромной рыбой
В заросших вязью берегах
И в жирных каменных боках —
Колючей глыбой.

Висел над чешуей прохладной
Бамбука брошенный мосток.
В осоках, лотосах — так жадно
Горел Восток.

Стрелой любви
У изголовья
Вставал изнеженный тростник.
Садилась дева на плавник,
И запах моря

Погнал вперед
Тугие волны.
В том ритме закачался мост,
И пену взбил могучий хвост,
И было больно

Смотреть
На солнечный пожар,
На холод затонувшей сини…
И дева рыбку выносила,
В руке зажав.

Брызги фиолета, серебра,
По краям обсыпанного шелка…
Вышиваю чуткою иголкой
Ночи Рождества.

Больше снега, блеска и свечей…
На груди — распахнутой звездою
Сердце… Оплетаю бахромою
Изморозь ночей.

Перламутра — радостных измен —
Атлас зарумянится нарядный…
И встает сиреневой отрадой
Долгожданный день!

Угол кресла, стола, шифоньера,
Угол дома, в котором живу.
В тесноте, как в безудержной вере,
Я плыву.

Зерна хлеба, прожилки капусты,
Капли ягоды на языке.
Мне с надеждой ни горько, ни пусто
Плыть в реке.

В теплых муках, от крови рождая
Бесконечную славу веков,
Я, любя, так светло ожидаю
Берегов…

Учусь на флейте
Немногому —
Чистому звуку…
Всем человеческим
Пейте
Звонкую муку,

Горлом, губами
Черный свой крик
Зажав,
Слушайте же —
Над нами
Хрустали
Лежат

И хрупкие
Ждут от нашего
Неустроенного нутра
Простую
И величайшую
Музыку
Добра.

Не удивляемся десяткам —
Уж сотни пестует война.
Быть может на бинты, на тряпки
Растащат наши имена.

Погибнем или убоимся…
Стонога грязная за нами
Ползет — кровавая мокрица —
Вперед ногами…

Даже мысли ушли —
Нечем жить,
Нечем пользовать…
Восхищенья ушиб!
Не ходила, а ползала.

Темнота, нищета…
Звуки, запахи óстрились,
Разрывались цвета
На молекулы пестрые.

Еще долго потом
В этой черной агонии
Я хлебала нутром
Кровь и воду гармонии.

Что-нибудь напялить
И бежать на воздух
Собирать каштаны
Всё что мне осталось

Кланяясь дивиться
Дворничихе милой
Что метлой гоняет
Осень на асфальте

Солнечные пятна
Свежие ложатся
И каштаны скачут
Розовым исподним
Сердце раскрывая
Надвое разбившись

Золотое слово
О блестящих судьбах
Матовых шершавых
Искренне и больно
У меня в ладони

Мне бы духа концертного!
Просто входнобилетного,
Как студента одетого,
На колонны воздетого…

Я бы тоже подставила
Руки, плечи и талию,
Чтобы музыка правила!
И кружила, и плавила!

Подхватив в ноты ловко
Крик с галёрки…

Грусть заметает пути…
Медленно, тихо идти
В маске из гипса,
В оцепененьи боков,
А из пустых рукавов —
Ветки ириса.

Может пойти позвонить,
Может хоть хлеба купить?
Жить-то ведь надо…
Но продавщицы испуг —
Синих, оторванных рук
Моих водопады,
Нервных бровей полукруг.

Прям и черен
Волос по Неве.
Бледный лик отчаян,
Но опять внове.

Жестк и строен
Во хребте Тучков.
В желчи неспокоя
Фонари очков.

Пятачки — на пятках,
Площади — прыжком!
Брошусь без оглядки
В проходной ползком…

Остр и нежен,
И изящно рад —
На пуантах режет
Петербурга взгляд.

Край рубахи белой.
Слабый взмах манжет…

В глубине прицела
Молодой поэт.

Парусом испанским
Рукавов шитье.

Пара дуэлянтских
Старых глаз — цевье.

Три дано мгновенья…
В первом же — убит!

И как откровенье
Белой двери щит,

Гладкой и открытой —
На пороге лег.

Крови нет пролитой,
Нет врага у ног.

С белым светом слитый,
Став самим собой.

Во груди пробитой —
Жалость и покой.

Ночные железные маки,
В крови отвердевшие,
Как черные, тесные фраки,
Мне душу одевшие.

Срываю, несу до зари
Плечами мужчины
Горчайшую середину
Опоры земли.

Боюсь дотронуться —
Услышу стоны,
Боюсь дышать
В бездушный этот шар —
Поднимется ли в небо
Или лопнет
В руках у малыша?

Любовь, как страна
Поделенная цветом,
С парадом — Арбатом —
Але!
И с Невским —
Развесистым
В розах поэтом,
С вином Елисейских
Полей…

Земля перекрашена
Кровью червоной
И свежими ранами-
Рви!
Нам встретиться б
Где-нибудь
В водах бездонных,
В той давешней
Оной
Любви.

Сердце болит,
Еще ближе прижалось,
И жалит любая
Недобрая мысль

На корке земли
И в согбенных высях,
И у соседа
лысого…

Тянет,
Биться почти перестав, —
Разбухло
От крови Христа.

Взволновано… ног не чуя
Кружусь… обернусь — лечу я

По лестницам… в разговорах…
Вальсируя в коридорах…

Не вспомнить… не успокоиться…
Как будто душа торопится

В другое, новое время…
И так узки́ эти двери…

Улиткой согнутой,
Спиралью нервною
Я мир свой огненный
И день свой первый,
Как пуп развязываю.

И рвусь объятием,
И таю к волосу,
Чтоб всё обнять бы я
Сумела голосом
И суть вещей связать.

Теплый круг хлеба —
Из рук и неба,

Сложенных вместе,
Брошенных в тесто.

Свежих и жарких
В нежную ржанку.

И голод потухнет
От золота духа…

Насмешница.
Танцорка.
Карменсита…
Любовь сквозь сито-
Решето.
Когда и с кем —
Спроси-ка —
Решено
И в миг один
Прожито.

Сама же
Розу мнешь
Устало —
Тебе не мало?
Но гордым взглядом,
Жаждой сил! —
Ты крутишь,
Крутишь глобус зада
Вокруг
Своей оси.

(М. Цветаевой)

Тебе морской,
А мне же просто чайке —
Рифмует океан отчаянье.

Тебе — тоска
От соли и песка…
А мне под парусом
Дубовая доска
На выживание,
Работы для…

Тебе печальной,
Горькая петля
И волн неудержанье —

Натяну
Подследники,
Парусину туфель белых.
В розовом переднике
Побегу
За синим небом!

Бьется
Так неистово
По бокам
И нивам
Сарафан батистовый,
Расписной и длинный.

Косы
К травам сочным
Наклоню в подарок,
Пропою
Высóко очень! —
В жизни никогда так.