(1998) Привыкая к счастью
privikaya-k-schastiyu

Я сны далекие...

Я сны далекие, как снег высоких гор,
И чистые, как родники в колодцах
Перетоплю мечтой великой, и костер
Этот поднимется до солнца.

И по его ступеням и лучам,
И по фосфоресцирующим искрам
Придут на Землю лучшие из чад,
Божественным проникновеньем брызнув…

 
Устремленье

Гудит на целый мир
Отчаянная муха:
И нелегко летать,
И ползать тяжело,
Когда тебе достались
Лишь от духа —
Лишь крылья, да и те
Несут один живот.

А есть ведь высшее предназначенье!
И даже мухи знают устремленье…

 
Ты — из будущего

Венчик ты нагой
Лепесткам растенья
Да на мой огонь,
На мое цветенье.

Как живешь ты там?
Далеко ли? Скоро ли?
Ты венок цветам
Да на мою голову.

Ты венец слезам
Да на сердце ждущее.
Драгоценный самый
Камешек из будущего…

 
Ах, вишня!

ах, вишня!
ты цветешь
перед рубином сочным —
свежее юных лет,
светлее белых зим…
и аромат метешь
в душистых многоточьях
перед
раздавленными ягодами вин…

 
Иногда мне кажется...

Иногда мне кажется,
Что болезнь права —
По пятам увяжется
Слабость, сон-трава,

Чтобы в тяжких сумерках
Свет не пропустить,
Чтобы что-то умерло,
Что слегло грустить…

 
Ажурная нагота

А я всё так и не согрелась
В живых проталинах сетей:
Душа уже к весне «разделась»
И растворилась в наготе…
И тчет ажурную безмерность
Разреженного духа смелость…

 
Доедают муравьи...

доедают муравьи
запустение глухое,
и светлей весны покои
чистотою от любви…

 
Замок

Ходила к замку каждый день —
Была в душе заточенá я:
В ее и башне, и узде
Стен крепостных, тоску черпая.

То мнила горничной себя,
Монахиней, то королевой.
Но все отпало перед белой
Единой сутью бытия.

И своды начали расти,
И рвы наполнились водою,
Природа вырвалась на волю
И оживила все пути.

Теперь я в замке том живу.
И дух мой странствует повсюду
И на зубцы, как стрелы чуда,
Нанизывает синеву…

 
Мне кажется — весну рождаю…

Мне кажется — весну рождаю…
Ношу всех почек остроту
И изумрудов наготу
От тесных догм освобождаю
И искры свежести пряду…

 
Коснется головы чалма

Коснется головы чалма.
Ты изнутри меня посмотришь
Высокой строгостью чела
Из двух пронзительностей острых.

Но в мягкой ласке бороды,
Что спрятала в усах улыбку,
Пойму, как благодатен Ты,
Внутри Тебя Домой проникнув.

 
Нет порывов, нету слез...

Нет порывов, нету слез —
Но сильнее чувства стали.
Сердце светом налилось —
И они затрепетали

Большей скоростью огня,
Тоньшей легкостью созвучий…
Острота уже не мучит,
А полней дает понять.

А восторженности шум,
Что растрачивал богатства,
К ярким граням зажигаться
Направляет слог и ум.

 
Стена плача

«Чем хуже, тем лучше» —
восточная мудрость.


Ты у Стены —
Ты уже в главном…
Ты близко…
Контуры тайны
Видны
На обелиске…
Плачь и стенай
У Стены —
Ты перед дверью.
Но дотянись
До струны
Двери-доверья…
Влейся в ее ширину,
Встань — высотою,
Плач у стены
Обернув
Счастьем-волною…
Видишь,
Как тверди ясны,
Выстоять — стоит.
Это последней Басти-
лии
стоны…

 
Под счастьем мокну не спеша…

Под счастьем мокну не спеша…
А водосточных труб каналы
Льют серебро, весь берег правый
Вмиг с левым берегом смешав.

Одной рекою шум тепла!
И зонтик вогнутый бокалом
Везде горошины прокапал,
Куда я по пути зашла…

Одной стекаемой стеной! —
Значит для всех… Но кто-то плачет…
И я все таю на удачу —
Что вы промокнете со мной…

 
Цветок с неба

Моя кефара —
Звон и свет мечей
И благовоний
Тонкие разводы…
Упал в ответ
На лотосные воды —
О фиолетовый! —
Из всех цветов-огней…

 
Воля моя пылающая!

Воля моя пылающая!
Ярый порок изжигающая…
Ты страха боли сильнее,
Ты этой жизни длиннее…
Счастья
Жар-птица летающая!
Огненный мир восхищающая…

 
Я сплю...

Я сплю,
Как спят зимой медведи,
Посасывая с пальца стих.
Как под корой среди отметин
Поток березки сладко спит.

Как в огороде, возрастая,
Не видя истинных вершков,
Спят корешки —
Весна живая
Их кормит радостью с рожков…

 
Фиолетовые прозрения...

фиолетовые прозрения
между жизнью и смертью трение
так на грани почти совпадения

как соринки фиалки из глаз
просыпаются óт часу час
только слез пока больше у нас

 
Белое и красное

белое сердце
пурпуром тает,
красное сердце
млечность рождает…
белое с красным —
первые краски
миропомазанья,
мира познанья…
альфа — омега
пурпура — снега
огненной сути
груди человека,
белого яня —
красного иня
двух незапамятных
нас, половинок

 
Горя глубина...

Горя глубина
В море отойдет…
Черная волна
Не одних широт

Здесь не раз еще
Запроточит вспять.
Но к земле прибьет —
Счастье подымать…

 
Белая тоска

По тому,
Как слова изживутся,
Я пойму,
Что сознание спит.
И молчанием
Башни взметнутся
Храма-дерева
Белой тоски…

И вонзаясь
Все в новые дали,
Созерцая
Сквозь мглистую тушь,
По тому,
Как слова заиграли,
Я приму
Расцветающий душ…

 
Пепел солнца...

пепел солнца
просыпан в глубины
естества твоего,
и горячие капли рябины
прорастут из него...

возжиганье
бессмертного феникса,
восхожденье любви…
кровь вином дозревает и пенится
в солнцах мыслей твоих…

 
Огромны львы твоих надежд…

огромны
львы твоих надежд…
спокойны, чутки и серьезны…
теснят неверие невежд
и не страшатся пыток грозных…
неторопливы,
грациозны
и без земного неба звёздны…

 
Холод весны

Такого холода не знала и зима,
А вот теперь — будто открылись шлюзы,
И бурю буря погоняет, темень — тьма,
Чтоб всяк прочувствовал, как близки неба узы

И как нужны, священны и тихи́
Ведь для того и распахнуло небо двери,
Чтоб каждый написал свои стихи —
Горячую поэзию доверья.

 
Весны дыханье (триптих)

1
сердца их целовать —
и губы отморозить,
обломки кровных льдов
растапливая в сны…
и онемевшие уста
печать ту носят
как щит
наивному дыханию весны…

2
весна наивна и тонка,
хрупка — в стеклянном треске снега…
из тайной свежести ледка
струится явным первоцветом…

весна уверенна, смела
и не боится ошибаться —
всю землю заново смела
и посадила разрастаться…

3
зерно огромное Земли
весною всходит
и наливается вдали
по небосводу

и понемногу
в каждом сердце набухает…
зерно земли, мечты зерно,
весны дыханье!..

 
Aurea media*

Уравновесит радость боль,
А крылья выросшие — тяжесть.
О сердце бедное, доколь
Еще бросаться будешь в крайность?

То в пир, то в голод, то в застой,
Переплетаемый пожаром…
Пока не станет точка шаром
Всей середины золотой.

* (с лат.) — золотая середина.

 
С зонтом не выстрелянным...

с зонтом не выстрелянным
девушка бредет,
хотя и дождь идет,
и снег метет…

но сердце голое
она не прячет —
оно слезами огненными
плачет…

 
Кто тьмою делится...

Кто тьмою делится, тот еще больше потемнеет;
дающий свет, в себе его умножит.


Ты, — знаю, — черный человек,
Хотел вернуть меня в былое,
На окровавленный разбег
Страстей, давно изжитых мною.

До утонченности греха,
До филигранности насилья…
Но силы высшие стиха
Меня в миг страшный уносили.

Ты оттого и «посветлел»,
Что поделился своей тучей…
Но вот опять ты не у дел,
И тьма как прежде тебя мучит.

А ты попробуй свет отдать,
И он стори́цею вернется…
И даже горе улыбнется,
Чтоб сердцу милостыню дать…

 
Когда-нибудь падет заклятие с ворон…

когда-нибудь падет заклятие с ворон…
и каменную роговицу клюва
заменит нежный рот, а каркающий стон
исполнится и флейтою, и лютней,

тела уродливые старые падут,
и выйдут девушки прекрасные наружу,
и белые одежды навлекут
на обнаженные расправленные души…

 
Несла у сердца хлеб...

Несла у сердца хлеб, и мед
Стекал из глаз и сладко капал
На хлеб — округленную карму,
Просоленную наперед.

Уже ни горечь не нужна,
Ни боль солончака и глины…
Лишь сыпал ветер зерна тмина,
Чтоб я их в будущем нашла…

 
Огненные облака набежали...

огненные облака набежали,
солнечностью молока поражали,
мягкие курились горáми,
сладко напоили ветрáми…

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 Следующая > Последняя >>